ДИКАНЬКА  - старинное украинское селение, которое своей природой очаровывало Н.В. Гоголя, Г.Ф. Квитку-Основяненко, Панаса Мирного, Н.И. Глинку.

     Род Кочубеев внес огромный вклад в развитие Диканьки. Благодаря ему был построен большой и очень красивый дворец с более чем 100 комнатами. Красотой своей он мог сравниться с лучшими и красивейшими дворцами во всем мире. К сожалению, в 1917 году дворец был разграблен и разрушен до основания восставшими крестьянами.

На прилегающей территории в уютных уголках парка стояли привезенные из Италии и Греции беломраморные античные скульптуры. Плодоносили фруктовые сады, в отдельной ферме бродили фазаны и павлины. Кочубей имел 3860 десятин земли; завод по разведению породистых английских коней, тонкорунных овец, молочной породы коров и темворский свиней. В селе работал пивоваренный завод, механическая мастерская, где производились маслобийки-«полтавки». К сожалению всё это не сохранилось до наших дней.

Сейчас на месте дворца находится ландшафтный парк. Рядом с ним возвышаются оставшиеся с прежних времен четыре дуба, возраст которых достигает 800 лет. Неподалеку находится церковь Николая Чудотворца.

Описание: Диканька     ТРИУМФАЛЬНАЯ   АРКА — исторический символ Диканьки, построена в 1820 году по проекту Луиджи Руска как парадный въезд в усадьбу Кочубеев в память о приезде в Диканьку императора Александра I. Арка является частью усадьбы Кочубеев, сохранившейся по сей день. Ранее её композиционным центром был красивый парадный дворец, построенный в конце 18 века по проекту итальянского архитектора Д.Кваренги. Дворец Кочубеев в годы гражданской войны был разрушен и разобран. Триумфальная арка – единственный на Украине памятник культуры, увенчивающий триумф победы в Отечественной войне 1812 года с французами. Она долгие годы служила парадными вратами имения. Арка  была выполнена в классическом стиле наподобие знаменитой Триумфальной в Париже. Тогда, в дни приезда царя, стены арки украшали барельефы с батальными сценами, отлитые из меди. Но блестели они так, что многим диканьчанам казались золотыми. Поэтому после установления власти большевиков в первую же ночь их украли.

 На прилегающей территории в уютных уголках парка стояли привезенные из Италии и Греции беломраморные античные скульптуры. Плодоносили фруктовые сады, в отдельной ферме бродили фазаны и павлины. Кочубей имел 3860 десятин земли; завод по разведению породистых английских коней, тонкорунных овец, молочной породы коров и темворский свиней. В селе работал пивоваренный завод, механическая мастерская, где производились маслобийки-«полтавки». К сожалению всё это не сохранилось до наших дней.

Однако Кочубеи прославили Диканьку, не только отстраивая ее. Они были известными производителями пива – да еще какого! Необычайно вкусный пенный напиток поставлялся даже в Санкт-Петербург, но секрет его приготовления утрачен. Сколько впоследствии не пытались возродить рецепт напитка, того «фирменного» вкуса не получилось.

3 августа 1820 как парадный въезд в усадьбу Кочубеев был открыт Триумфальные ворота, сооруженные в память приезда в Диканьку императора Александра I (автор проекта - академик архитектуры Луиджи Руска). Это единственный в Украине памятник культуры, венчающий триумф победы в Отечественной войне 1812 года с французами. Он был открыт задолго до того, как аналогичные сооружения были возведены в России - Нарвские триумфальные ворота в Санкт-Петербурге по проекту архитектора П. Стасова (1834 г.) и Московские триумфальные ворота на Кутузовском проспекте в Москве известного зодчего И.И. Бове (1827 - 1834 гг.) Все эти арки являются архитектурными памятниками эпохи и имеют большую историческую ценность.

Построенные по инициативе В.П. Кочубея (участника определяющей военного совета в Филях и одного из активных деятелей антинаполеоновськои коалиции) Триумфальные ворота стали историческим символом Диканьки, ее неповторимым украшением.

 

Кочубей заботился, чтобы красиво было не только в мастерски расписанных хоромах, зеркальном зале или под окнами, но и вокруг дворца: так появились аллеи, сады, оранжереи, искусственные пруды, один из которых — Пивоварский — хорошо сохранился по сей день. Из него брали целебную родниковую воду для варки пива, которое потомки князя поставляли на стол императору и на все украинские ярмарки в фирменных удлиненных бутылках с объемным изображением родовой короны. 80% сваренного в Полтавской губернии пива было кочубеевским, то есть диканьским. Уже в наше время один из лучших сортов пива полтавские пивовары в память о прошлом и традициях назвали «Диканьские вечера», еще одно — «Вакула».

ВАСИЛИЙ  ЛЕОНТИЕВИЧ  КОЧУБЕЙ  был регентом войсковой канцелярии, а впоследствии генеральным писарем. Именно Василий Кочубей помог Ивану Мазепе стать Гетманом, за что и получил в качестве щедрой благодарности родовые поместья, в том числе и прославленную Гоголем деревню Диканьку. Мазепа назначил Василия Кочубея Генеральным войсковым судьей, что в  период Гетманщины, по сути, означало главу исполнительной власти в Малороссии.

Кочубей Василий Леонтьевич - обличитель Мазепы . Родился около 1640 г. - генеральный судья, казнен 14 июля 1708 г.  Василий Леонтьевич Кочубей есть первое известное в русской истории лицо из рода Кочубеев. "Общий Гербовник" говорит о его деде - знатном бее, выехавшем из Крыма в Украину и названном в крещении Андреем, и об его отце - Леонтии, служившем "в знатных малороссийских чинах", но сам Василий Леонтьевич о своих предках, не исключая и отца, не упоминает даже там, где было бы кстати сказать о знатности своего происхождения

Службу начал в гетманской канцелярии и уже при Брюховецком был в ней довольно видным человеком; и вся его служба была, главным образом, канцелярская, гражданская, хотя приходилось ему и "кровью помазаться". Кочубей служил и при Дорошенке, которым был послан в 1675 г. в Турцию с каким-то поручением.

Кочубею не удалось достигнуть желанного Дорошенком результата, и он перешел к Самойловичу, у которого был "реентом" канцелярии и заслужил доверие, что не помешало, однако, Кочубею принять вместе с Мазепой участие в доносе, погубившем Самойловича и давшем гетманство Мазепе. С Мазепой Кочубей вообще не враждовал, однако, около 1692 г. многим казалось, что он метит сам в гетманы и что, поэтому, он враждебен Мазепе. Мазепа позднее упрекал его за "бунтовничий" дух, напоминая, что уже 16 лет он, Мазепа, прощает Кочубею какие-то проступки, - возможно, что и действительно Кочубей вел в 1692 г. какую-то интригу против Мазепы. В 1687 г. за службу под Азовом и в других походах и за следствие над Самойловичем назначен генеральным писарем и пожалован деревнями, как от Московского правительства, так и от Мазепы. В 1694 г. Кочубей отказался от писарства и был выбран в генеральные судьи. В 1700 г., по ходатайству Мазепы, получил звание стольника. Мало-помалу Кочубей вступил в родственные связи с видными малороссийскими семьями: женат был он на дочери знатного полтавского полковника Жученки - Любови Федоровне; одну дочь Кочубей выдал за Забелу, другую за Обидовского - Мазепина племянника; полтавский полковник Искра был Кочубею свояк. Мазепа, овдовев в 1702 г., посватался к Матрене, своей крестнице, а Кочубеевой дочери; родители, ссылаясь на церковное запрещение, отказали. Мазепа, по-видимому, пользовался расположением Матрены и, когда он стал подсылать к Матрене своих слуг с разными предложениями и обещаниями, - она убежала к гетману. Так было в действительности, хотя Кочубей писал, что гетман зазвал его дочь к себе в гости и "изнасиловал блудом". После этого у Мазепы с Кочубеем завязалась переписка, полная взаимных укоризн и, наконец, гетман отпустил Матрену домой. Происходило это в 1703—1704 г., но эти происшествия не помешали Мазепе, уезжая в 1706 и 1707 гг., оставлять Кочубея наказным гетманом, т. е. полным хозяином всей Украины. Не скрывал Мазепа от Кочубея, что намерен отложиться от Москвы, советовал не торопиться выдавать Матрену замуж, говоря, что скоро Украина отойдет к Польше и между знатными поляками найдется ей жених.

Около 1706 г. уже несомненна была неверность Мазепы Петру, и в августе 1707 г. Кочубей посылал в Москву захожего монаха Никанора, донося, что гетман намерен передаться полякам.  Никанор явился со своим доносом в Преображенский приказ, но на этот раз дело как-то осталось без последствий и для Мазепы, и для Кочубея. В начале 1708 г. Кочубей вторично послал, через выкреста Яценку, в Москву донос, что гетман хочет передаться Польше и намерен сделат покушение на особу царя, если бы тот приехал в Батурин. О том же Кочубей и его свояк и приятель бывший полтавский полковник Иван Искра, поручили полтавскому священнику Йвану Святайле сообщить ахтырскому полковнику Осипову, с просьбой довести дело до царя, и при этом предупреждали, что необходимо действовать осторожно, так как между людьми, близкими к царю, найдутся Мазепины приятели.

27 февраля Петр получил донос Осипова, но еще за 3 дня получил от Мазепы предупреждение о доносе и просьбу разыскать доносчиков. На Мазепу было уже несколько доносов; но все предыдущие оказывались ложными. Петр не поверил и доносу Кочубея и писал гетману, что доверяет ему и ему самому поручает поймать доносчиков, имена которых были ему сообщены. Мазепа послал полковников Трощинского и Кожуховского с отрядом войска на Диканьку, имение Кочубея, где он с некоторого времени жил, ссылаясь на нездоровье.

Кочубей, предупрежденный миргородским полковником Апостолом, успел вызвать к себе Искру и вместе с ним бежать в Ахтырский полк, следовательно за пределы юрисдикции гетмана. Беглецы отдались под защиту Осипова. Пользуясь расположением некоторых из близких к Петру лиц, Мазепа успел овладеть своими врагами, причем ему предоставлено было действовать по его собственному усмотрению и действовал он очень неблаговидно, впрочем, должно признаться, при содействии царских чиновников. Чтобы вернее поймать доносчиков, сделали вид, что царь им доверяет и велит явиться лично — сперва только Искре.

Кочубей поехал его провожать, но по дороге получил приказ ехать вместе с Искрой. Доносчики прибыли в Смоленск, а оттуда 18 апреля — в Витебск к Головкину (канцлеру). Кроме Кочубея и Искры сюда же прибыли Святайло, Яценко и сотник полтавского полка Кованько, на показания которого Кочубей думал ссылаться для подтверждения верности доноса, и еще 11 других лиц. 19 апреля Кочубей подал Головкину и Шафирову письменный донос на Мазепу, обвиняя его в подозрительных сношениях о поляками, намерении передаться им, недовольстве московским владычеством, распространении слухов о разных бедах, которые Москва готовит Украине, восхвалении изменивших прежде гетманов, разных злоупотреблениях и прочее.

Но из обвинителя Кочубей скоро очутился в положений обвиняемого; ввиду доверия царя и Меньшикова к Мазепе, не стали исследовать, верен ли донос, а предрешили, что он ложен, и стали допытываться, по каким побуждениям, не по наущению ли шведов, он сделан. Поводом к изменению характера следствия послужило то, что Кочубей и Искра разошлись в показаниях: Искра говорил, что Мазепа хочет покуситься на жизнь царя, а Кочубей в письменном доносе об этом не говорил. Разногласивших доносчиков обыкновенно подвергали пытке; и Кочубея и Искру посадили под караул, отдельно друг от друга и решили пытать.

Не допуская до пытки, Кочубей объявил, что вины за гетманом не знает, и доносил по "домашней злобе за дочь". Искра под пыткой объявил, что доносил исключительно со слов Кочубея, и последнего пытали, чтобы узнать, не по наущению ли неприятелей, с целью заменить верного гетмана их единомышленником, сделан донос, и кто в нем участвовал, кроме Кочубея (подозрение было на миргородского полковника Апостола). Кочубей и на пытке давал прежние показания.

Иизмены за гетманом не знает, с неприятелями сношений не имел, причина доноса — личная ненависть к гетману; сообщники — один Искра. Министры признали Кочубея и Искру достойными смертной казни и отправили их (30 апреля) в Смоленск. До царского указа; Головкин советовал выдать их Мазепе, этого просил и Мазепа, боясь внезапного поворота дела в невыгодную для него сторону, а ссылаясь на то, что замедление дела порождает на Украине толки о том, что гетман находится в подозрении.

Но Петр, не теряя еще надежды открыть сношения доносчиков со шведами, велел привезти их опять в Витебск и снова пытать. 28 мая Кочубей был снова пытан, но показаний не именил. Тогда решено было выдать их Мазепе. 29 июня Кочубей и Искра, под великороссийским конвоем, привезены в Киев и 11 июля выданы Мазепе.  Кочубея снова под пыткой допрашивали об его имуществе и 14 июля 1708 г., под конвоем великороссийских солдат, при громадном стечении народа, казнили вместе с Искрой в местечке Борщаковке, под Белой Церковью.

Петр ожидал почему-то, что Мазепа будет просить помилования доносчиков, но этого не случилось. Похоронен Кочубей в Киево-Печерской Лавре. Возвышением своим Кочубей обязан не столько своим талантам — он не был выдающейся личностью, — сколько своему усердию и честолюбию жены; она же, кажется, подстрекнула его и к доносу, вызванному, вероятно, не столько преданностью к Москве, сколько личной враждой к Мазепе и надеждой возвыситься, в случае успеха доноса.

Кочубей погребен в Киево-Печерской лавре, окровавленная рубаха, в которой он был во время совершения казни, хранятся в Покровской церкви  с. Жук, Полтавской области.  Жена его с сыновьями тоже была арестована, но дальнейшему мщению Мазепы помешало обнаружение его измены, после чего Кочубеям были возвращены их имения, а также имения Искры.

«Я не втоплюся у журбі, на кращі буду ждати переміни, дай, Боже, сили, любий, а тобі — любить мене, як любиш Україну» – легендарные слова Мотри Кочубей к гетману Мазепе.

Мария Кочубей родилась около 1688 года, в Диканьке на Полтавщине, в семье Василия Леонтьевича Кочубея (1640 – 1708 гг.). Он был генеральным писарем, генеральным судьей, товарищем гетмана Левобережной Украины Ивана Мазепы который стал крестным дочери Василия Кочубея. По одной из многочисленных версий Мотря была внебрачной дочерью гетмана.  Мария росла образованной девушкой, была красива. Князь Меншиков хотел выдать ее за кого-нибудь из своих богатых родственников, но ему отказали. По некоторым данным она первая открыла свои чувства гетману, а убедившись что чувства взаимны решила соединить судьбу с возлюбленным. Когда в 1704 году Мазепа заслал сватов к Кочубеям, родители невесты воспротивились. Главным аргументом отказа было то, что жених являлся крестным отцом невесты, а православная церковь не допускает таких браков. Влюбленная Мотря и слушать ни чего не хотела, началось семейное противостояние. Понимая, что родители никогда не дадут согласия на этот брак, девушка просто убежала к любимому. Такого Мазепа от нее не ожидал, и спасая честь возлюбленной мудрый гетман при свидетелях уговорил Мотрю вернуться к родителям, пообещав, что он добьется разрешения обвенчаться с ней. После этих событий, страсти начали постепенно угасать. Мать Мотри Любовь Федоровна не переставала упрекать дочку, а Мазепа продолжал присылать возлюбленной подарки и нежные письма. В 1707 году Василий Кочубей вместе с полтавским полковником Иваном Искрой подали царю донос на Ивана Мазепу, о его сговоре с польским и шведским королями. Причины, побудившие их сделать это, были исключительно личного характера. По слухам, Искра мучился ревностью, подозревая, что его жена изменяет ему с Мазепой.Кочубей, ненавидя Москву, стремился ее руками уничтожить своего личного врага, покусившегося на его 18-летнюю дочь. Жена Кочубея, Любовь Федоровна, мечтала видеть мужа гетманом, тоже подталкивала его к написанию доноса. Но Мазепа, узнав о доносе попросил царя провести расследование. Следствие, царские судьи начали с страшных пыток Кочубея и Искры. Они отказались от своих слов и царь отправил их к гетману, который казнил доносчиков. Их тела погребены в Киево-Печерской лавре. Тем временем Мотря, поняв, что Мазепе за государственными делами не до нее, в 1707 году вышла замуж за овдовевшего полкового судью Чуйкевича. После Полтавской битвы 27 июня 1709 года Мотрю и Чуйкевича, как сторонников Мазепы, царь сослал в Сибирь. Возвратившись, после ссылки в Украину, Мотря ушла в Пушкаревский женский монастырь возле Полтавы. Здесь она и провела последние годы своей жизни

На самом въезде в Диканьку сохранилось 4 «Кочубеевских» дуба. Это деревья-гиганты, которым уже 600—800 лет, высотой 20-22 метра, диаметром 150—185 см. Эти дубы воспеты А.Пушкиным в поэме «Полтава». По легенде около этих дубов юная Мотря Кочубей встречалась с гетьманом Мазепой. Побывав в здешних краях и услышав эту историю Пушкин написал:

«Цветет в Диканьке древний ряд 
Дубов друзьями насажденных; 
Они о праотцах казненных 
Доныне внукам говорят»...

Кочубеевские дубы возрастом 250-300 лет и по сей день являются старожилами Диканьки.